• Наши партнеры:
    Voronezh.prostitutki.how - Кунилингус - лучшая уcлуга от тигриц Воронежа http://voronezh.prostitutki.how/serv/kunilingus/ никого не оставит равнодушным
    Кунилингус - лучшая уcлуга от сучек Магнитогорска http://magnitogorsk.prostitutki.me/myservices/kunilingus/ запомнится на всю жизнь
    Taganrog.prostitutki.me - Кунилингус - "коронное блюдо" сучек Таганрога http://taganrog.prostitutki.me/myservices/kunilingus/ никого не оставит равнодушным
  • Ю.В. Лебедев. Тургенев

    Часть: 1 2 3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30

    Юрий Владимирович Лебедев

    Тургенев

    Источник: Ю. В. Лебедев. Тургенев. М: Молодая гвардия, 1990. (Жизнь замечательных людей).

    "Настали темные, тяжелые дни...

    Свои болезни, недуги людей милых, холод и мрак старости... Все, что ты любил, чему отдавался безвозвратно, - никнет и разрушается. Под гору пошла дорога.

    Что же делать? Скорбеть? Горевать? Ни себе, ни другим ты этим не поможешь.

    На засыхающем покоробленном дереве лист мельче и реже - но зелень его та же.

    Сожмись и ты, уйди в себя, в свои воспоминанья, - и там, глубоко-глубоко, на самом дне сосредоточенной души, твоя прежняя, тебе одному доступная жизнь блеснет перед тобою своей пахучей, все еще свежей зеленью и лаской и силой весны!" - так писал И. С. Тургенев в июле 1878 года в стихотворении в прозе "Старик".

    Прошло несколько лет, и в марте 1882 года он почувствовал первые признаки нешуточной, роковой болезни.

    Зиму Тургенев провел в Париже. А предыдущим летом жил в Спасском вместе с семьею своего друга, русского поэта Я. П. Полонского. Теперь Спасское ему являлось "каким-то приятным сном". Он мечтал о поездке в Россию летом 1882 года, но эта мечта оказалась неосуществимой...

    В конце мая его "частью перенесли, частью перевезли" в Буживаль на дачу Полины Виардо. Здесь в усадьбе "Ясени", "на краюшке чужого гнезда", рядом с домом семьи Виардо, вдали от родины и соотечественников догорала жизнь русского писателя...

    Он еще не думал, что подступившая болезнь грозит смертью, он еще верил, что жить с нею может много лет. "Надо лежать и ждать недели, месяцы и даже годы", - успокоил знаменитый доктор Шарко, признавший у пациента грудную жабу. Что ж? Остается примириться с безысходностью положения: живут же устрицы, прилепившись к скале...

    Но как горько быть осужденным на неподвижность, когда кругом все зелено, все цветет, когда в голове столько планов литературных, когда тянет в родное Спасское, а об этом нельзя и подумать...

    "О мой сад, о заросшие дорожки возле мелкого пруда! о песчаное местечко под дряхлой плотиной, где я ловил пескарей и гольцов! и вы, высокие березы, с длинными висячими ветками, из-за которых с проселочной дороги, бывало, неслась унылая песенка мужика, непрерывно прерываемая толчками телеги, - я посылаю вам мое последнее прости!.. Расставаясь с жизнью, я к вам одним простираю мои руки. Я бы хотел еще раз надышаться горькой свежестью полыни, сладким запахом сжатой гречихи на полях моей родины; я бы хотел еще раз услышать издали скромное тяканье надтреснутого колокола в приходской нашей церкви; еще раз полежать в прохладной тени под дубовым кустом на скате знакомого оврага; еще раз проводить глазами подвижный след ветра, темной струею бегущего по золотистой траве нашего луга...".

    Сбывались давние его предчувствия. 30 мая 1882 года Тургенев писал отъезжавшему в гостеприимное Спасское Полонскому: "Когда вы будете в Спасском, поклонитесь от меня дому, саду, моему молодому дубу, родине поклонитесь, которую я уже вероятно никогда не увижу".

    Однако в июле наступило облегчение: Тургенев получил возможность стоять и ходить в течение десяти минут, спокойно спать по ночам, спускаться в сад. Появилась надежда уехать зимой в Петербург, а лето провести в Спасском. И даже "литературная жилка" в нем "зашевелилась", а вместе с нею пришли и встали воспоминания... Не только "пахучей, свежей зеленью" веяло от них. Воскресала в памяти жизнь живая и сложная, а в ней, как в капле воды, отражались суровые исторические судьбы России - далекой, милой и горькой Родины. Как случилось, что признанный миром певец женской любви умирает на чужбине, в одиночестве, так и не свив для себя теплого семейного гнезда? Почему жизнь оторвала его от родных берегов, подмыв вековые корни, и, как река в половодье, унесла в неведомую даль и прибила к чужому берегу, к чужой стране и чужой семье? Кто виноват в этом, он сам или исторические обстоятельства? Вероятно, и то и другое. Тургенев верил в судьбу, но по-своему, без фатализма. "У каждого человека есть своя судьба! <...> Как облака сперва слагаются из паров земли, восстают из недр ее, потом отделяются, отчуждаются от нее и несут ей, наконец, благодать или гибель, так около каждого из нас же самих образуется... род стихии, которая потом разрушительно или спасительно действует на нас же. Эту-то стихию я называю судьбой... Другими словами и говоря просто: каждый делает свою судьбу, и каждого она делает..."

    "Всякий человек сам себя воспитать должен - ну хоть как я, например... А что касается до времени - отчего я от него зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня", - самоуверенно заявлял его Базаров. Дерзкий юноша, он забывал о силе традиций, о зависимости человека от исторического прошлого. Человек - хозяин своей судьбы, но он еще и наследник отцов, дедов и прадедов с их культурой, с их деяниями, с их нравственными достоинствами и недостатками. Сколько поколений создавали то "облако", которое грозит обрушиться на человека или благодатным дождем, или разрушительной бурей?

    И в памяти всплывали стихи поэта, которого Тургенев всю жизнь боготворил, чей локон волос носил в медальоне на своей груди до самого смертного часа. Шепотом повторял он строки пушкинского "Воспоминания":

    Когда для смертного умолкнет шумный день
    И на немые стогны града
    Полупрозрачная наляжет ночи тень
    И сон, дневных трудов награда,
    В то время для меня влачатся в тишине
    Часы томительного бденья:
    В бездействии ночном живей горят во мне
    Змеи сердечной угрызенья;
    Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
    Теснится тяжких дум избыток;
    Воспоминание безмолвно предо мной
    Свой длинный развивает свиток...
    
    Часть: 1 2 3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    © 2000- NIV