Cлово "ДЕНЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ДНИ, ДНЯ, ДНЕМ, ДНЕЙ

1. Фауст
Входимость: 32.
2. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 28). Возвращение
Входимость: 27.
3. Конец Чертопханова. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 27.
4. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 10). Годы скитаний
Входимость: 24.
5. Поездка в Полесье
Входимость: 24.
6. Муму
Входимость: 24.
7. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 21). Время разбрасывать камни
Входимость: 23.
8. Несчастная (глава 17)
Входимость: 22.
9. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 3). Детство
Входимость: 22.
10. Накануне (главы 11-15)
Входимость: 21.
11. Первая любовь (главы 17-22)
Входимость: 19.
12. Дневник лишнего человека
Входимость: 19.
13. Накануне (главы 26-30)
Входимость: 18.
14. Холостяк (действие второе)
Входимость: 17.
15. Накануне (главы 21-25)
Входимость: 16.
16. Ася (главы 8-14)
Входимость: 16.
17. Ася
Входимость: 15.
18. Бежин луг. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 15.
19. Песнь торжествующей любви
Входимость: 15.
20. Отцы и дети (главы 22-24)
Входимость: 15.
21. Вешние воды (главы 23-26)
Входимость: 15.
22. Дневник лишнего человека (страница 3)
Входимость: 14.
23. Где тонко, там и рвется
Входимость: 14.
24. Отцы и дети (главы 27-28)
Входимость: 14.
25. Дым (главы 7-9)
Входимость: 14.
26. Отцы и дети (главы 9-12)
Входимость: 14.
27. Дневник лишнего человека (страница 2)
Входимость: 14.
28. Дворянское гнездо (главы 26-30)
Входимость: 13.
29. Гамлет Щигровского уезда. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 13.
30. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 2). Спасское гнездо
Входимость: 13.
31. Дворянское гнездо (главы 31-35)
Входимость: 12.
32. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 29). Исход
Входимость: 12.
33. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 17). Заграничные скитания. Вести из России
Входимость: 12.
34. Отцы и дети (главы 17-19)
Входимость: 12.
35. Первая любовь (главы 11-16)
Входимость: 12.
36. Хорь и Калиныч. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 12.
37. Дворянское гнездо (приложения: страница 3)
Входимость: 12.
38. Накануне (главы 31-35)
Входимость: 12.
39. Дворянское гнездо (главы 11-15)
Входимость: 11.
40. Новь
Входимость: 11.
41. Уездный лекарь. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 11.
42. Накануне (главы 16-20)
Входимость: 11.
43. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 11). Семейная ссора. Смерть матери
Входимость: 11.
44. Первая любовь (главы 6-10)
Входимость: 11.
45. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 5). Берлинские университеты
Входимость: 11.
46. Рудин (глава 11)
Входимость: 10.
47. Чертопханов и Недопюскин. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 10.
48. Петушков
Входимость: 10.
49. Яков Пасынков
Входимость: 10.
50. Бретер (главы 4-8)
Входимость: 10.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Фауст
Входимость: 32. Размер: 83кб.
Часть текста: Мелкий дождь сеет с утра: выйти невозможно; да и мне же хочется поболтать с тобой. Вот я опять в своем старом гнезде, в котором не был - страшно вымолвить - целых девять лет. Чего, чего не перебывало в эти девять лет! Право, как подумаешь, я точно другой человек стал. Да и в самом деле другой: помнишь ты в гостиной маленькое, темненькое зеркальце моей прабабушки, с такими странными завитушками по углам, - ты все, бывало, раздумывал о том, что оно видело сто лет тому назад, - я, как только приехал, подошел к нему и невольно смутился. Я вдруг увидел, как я постарел и переменился в последнее время. Впрочем, не я один постарел. Домишко мой, уже давно ветхий, теперь чуть держится, весь покривился, врос в землю. Добрая моя Васильевна, ключница (ты ее, наверно, не забыл: она тебя таким славным вареньем потчевала), совсем высохла и сгорбилась; увидав меня, она даже вскрикнуть не могла и не заплакала, а только заохала и раскашлялась, села в изнеможении на стул и замахала рукою. Старик Терентий еще бодрится, по-прежнему держится прямо и на ходу выворачивает ноги, вдетые в те же самые желтые нанковые панталошки и обутые в те...
2. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 28). Возвращение
Входимость: 27. Размер: 132кб.
Часть текста: к нему со стороны русской молодежи, долгое время таившей обиду за Базарова. В феврале 1871 года "масса публики, кипящей молодостью", оказала ему в Петербурге такой восторженный прием, что он растерялся от неожиданности: "Что касается меня, - писал Тургенев Полине Виардо, - то должен сознаться, что никогда еще я не был предметом таких - простите мне это слово! - оваций ... У меня было такое ощущение, словно крупный грозовой дождь, быстрый и сильный, льется мне на голые плечи. Я читал отрывок из "Записок охотника" под названием "Бурмистр"; мне кажется, я прочел довольно хорошо, напряжение моих нерв ослабло за время всего этого шума, и я был спокоен, притом публика была так благожелательна". В обществе русских людей в Париже в 1874 году Тургенев с радостной улыбкой рассказывал об одном случившемся с ним "приключении": - По дороге из деревни в Москву, на одной маленькой станции, вышел я на платформу. Вдруг подходят ко мне двое молодых людей: по костюму и по манерам вроде мещан ли, мастеровых ли, "Позвольте узнать, - спрашивает один из них, - вы будете Иван Сергеевич Тургенев?" - "Я". - "Тот самый, что написал "Записки охотника"?" - "Тот самый..." Они оба сняли шапки и поклонились мне в пояс. "Кланяемся вам, - сказал все тот же, - в знак уважения и благодарности от лица русского народа". Другой только молча еще поклонился. Тут позвонили. Мне бы догадаться сесть с ними в третий класс, а я до того растерялся, что не нашелся даже, что им ответить. На следующих станциях я их искал, но они пропали. Так я и не знаю, кто они такие были... Что-то изменялось в русской ...
3. Конец Чертопханова. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 27. Размер: 66кб.
Часть текста: Первое бедствие, поразившее его, было для него самое чувствительное: Маша рассталась с ним. Что заставило ее покинуть его кров, с которым она, казалось, так хорошо свыклась, - сказать трудно. Чертопханов до конца дней своих держался того убеждения, что виною Машиной измены был некий молодой сосед, отставной уланский ротмистр, по прозвищу Яфф, который, по словам Пантелея Еремеича, только тем и брал, что беспрерывно крутил усы, чрезвычайно сильно помадился и значительно хмыкал; но, полагать надо, тут скорее воздействовала бродячая цыганская кровь, которая текла в жилах Маши. Как бы то ни было, только в один прекрасный летний вечер Маша, завязав кое-какие тряпки в небольшой узелок, отправилась вон из чертопхановского дома. Она перед тем просидела дня три в уголку, скорчившись и прижавшись к стенке, как раненая лисица, - и хоть бы слово кому промолвила - все только глазами поводила, да задумывалась, да подрыгивала бровями, да слегка зубы скалила, да руками перебирала, словно куталась. Этакой "стих" и прежде на нее находил, но никогда долго не продолжался; Чертопханов это знал, - а потому и сам не беспокоился и ее не беспокоил. Но когда, вернувшись с псарного двора, где, по словам его доезжачего, последние две гончие "окочурились", он встретил служанку, которая трепетным голосом доложила ему, что Мария, мол, Акинфиевна велели им кланяться, велели сказать, что желают им всего хорошего, а уж больше к ним не вернутся, - Чертопханов, покружившись раза два на месте и издав хриплое рычание, тотчас бросился вслед за беглянкой - да кстати захватил с собой пистолет. Он нагнал ее в двух верстах от своего дома, возле березовой рощицы, на большой дороге в уездный город. Солнце стояло низко над небосклоном - и все кругом внезапно побагровело: деревья, травы и земля. - К Яффу! к Яффу! - простонал Чертопханов, как только завидел Машу, - к Яффу! - повторил он, подбегая к ней и чуть не спотыкаясь на каждом шаге. Маша остановилась и обернулась к нему лицом. Она стояла...
4. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 10). Годы скитаний
Входимость: 24. Размер: 73кб.
Часть текста: бывает понят и принят всегда в России <...> Это русское отношение к всемирной литературе есть явление, почти не повторявшееся в других народах в такой степени, во всю всемирную историю, и если это свойство есть действительно наша национальная русская особенность - то какой обидчивый патриотизм, какой шовинизм был бы вправе сказать что-либо против этого явления и не захотеть, напротив, заметить в нем прежде всего самого широко обещающего и самого пророческого факта в гаданиях о нашем будущем". И, пожалуй, никто из русских писателей XIX века с такой последовательностью не выразил эту коренную особенность русской души и русской судьбы, как Иван Сергеевич Тургенев. В январе 1847 года он вновь очутился в Берлине, где на сцене Королевской оперы пела Полина Виардо. Ревниво всматривался Тургенев в облик города, где прошли лучшие годы его студенческой юности. Наружность Берлина мало изменилась с сорокового года, но произошли большие внутренние перемены. О них Тургенев писал в редакцию "Современника": "Начнем, например, с университета. Помните ли восторженные описания лекций Вердера, ночной серенады под окнами, его речей, студенческих слез и криков?.. Все эти невинные проделки давным-давно позабыты. Участие, некогда возбуждаемое в юных и старых сердцах чисто спекулятивной философией, исчезло совершенно - по крайней...
5. Поездка в Полесье
Входимость: 24. Размер: 59кб.
Часть текста: бесшумный. Море грозит и ласкает, оно играет всеми красками, говорит всеми голосами; оно отражает небо, от которого тоже веет вечностью, но вечностью как будто нам нечуждой... Неизменный, мрачный бор угрюмо молчит или вот глухо - и при виде его еще глубже и неотразимее проникает в сердце людское сознание нашей ничтожности. Трудно человеку, существу единого дня, вчера рожденному и уже сегодня обреченному смерти, - трудно ему выносить холодный, безучастно устремленный на него взгляд вечной Изиды; не одни дерзостные надежды и мечтанья молодости смиряются и гаснут в нем, охваченные ледяным дыханием стихши; нет - вся душа его никнет и замирает; он чувствует, что последний из его братии может исчезнуть с лица земли - и ни одна игла не дрогнет на этих ветвях; он чувствует свое одиночество, свою слабость, свою случайность - и с торопливым, тайным испугом обращается он к мелким заботам и трудам жизни; ему легче в этом мире, им самим созданном, здесь он дома, здесь он смеет еще верить в свое значенье и в свою силу. Вот какие мысли приходили мне на ум несколько лет тому назад, когда, стоя на крыльце постоялого дворика, построенного на берегу болотистой речки Ресеты, увидал я впервые Полесье. Длинными сплошными уступами разбегались передо мною синеющие громады хвойного леса; кой-где лишь пестрели зелеными пятнами небольшие березовые рощи; весь кругозор был охвачен бором; нигде не белела церковь, не светлели поля - все деревья да деревья, все зубчатые верхушки - и тонкий,...

© 2000- NIV